↑ Вернуться > Статьи

Распечатать Страница

Жизнь, как жизнь, или 8 разгневанных обезьян

01Мы продолжаем беседу с Екатериной Томашевской.

Наталья Емельянова: Катерина, расскажи о своем первом знакомстве с ВиктОром. Как ты его увидела, как попала на тренинг? Твои первые эмоции? Почему зацепило?Екатерина Томашевская: Началось-то все с ВиктОра. Я туда попала благодаря тому, что, вернувшись из-за границы, он пытался восстановить как-то свою театральную деятельность здесь. ВиктОр ставил Гамлета с актерами БДТ по своим психоаналитическим выкладкам. Поставил, все это благополучно прошло, потом уехал. Естественно, этот антрепризный вариант сохраниться не мог. Когда ВиктОр все это делал, было одно время, одни люди, одни деньги… Приехал обратно – здесь все другое. Но, тем не менее, он пытался как-то это дело возобновить, восстановить…

И вот… На тренинг пришел мой сокурсник по СПбГАТИ. Его привела тоже бывшая сокурсница по СПбГУ. Дальше ВиктОр говорит ему: «Ну, тащи еще своих сокурсников!» На следующий круг он привел еще трех сокурсниц с собой. Одной из них была я. Две прошли и ушли. Я осталась надолго.

 

Елена Спесивцева: И как же прошло твое первое занятие?

 

Екатерина Томашевская: Вижу, сидит огромный доминантный самец, в ярком красном костюме. Здоровенный! И говорит: «Так, ну заходи, садись вот на этот красный стул, а вот этот желтый, что между нами, отодвинь к черту!» Я посмотрела на ВиктОра… на стул… и сказала: «Не думаю, что этот стул спасет меня от столь проницательного взгляда». Он говорит: «Все равно, отодвинь и садись». Занятие весело проходило. Обменивались интересными фразами и так далее… Поговорили и на сложные философские темы, и на простые житейские. В конце он сказал: «Когда следующий раз?» Меня спросил отдельно: «Так, а ты?» Ответ был однозначный: «Я решу этот вопрос. Я буду!» Вопрос был решен с первого занятия. Да и второе занятие тоже прошло прекрасно. Ну а с третьего стало уже совершенно очевидно, что это бесценное знание для моей профессии. Тогда я думала в первую очередь об этом.

Хотя об остальных аспектах тоже стоило подумать. По жизни я была издергана, в абсолютно «расшизованном» состоянии. И со стороны это было виднее. Но волновала меня в тот момент уже не жизнь эта вся, а то, что, наконец, я нашла психологическую школу, подходящую для драматургии… Здесь речь шла о психологии действенной, о психологии, которую видно сразу, которая лежит в сердце драматургической задачи.

Я тогда на втором курсе была, и до института прочитано было много, но все это «психоложество» вообще неясно к чему пришить. А здесь… глубинные мотивы обретали яркое действенное выражение. По крайней мере, очевидно, что и характеристика персонажей и сверхзадача… все напрямую было про это. Поэтому, конечно, вопрос был решен. Я осталась.

Наталья Емельянова: Кать, получается, что ты пришла, как и мы все изначально – на тренинг?

Екатерина Томашевская: Да, я пришла на тренинг. Две обезьяны сразу все поняли: куда и зачем… Я, конечно, не уверена, что так уж с первого раза ВиктОр увидел своего приемника. Но он определил векторное сочетание, которое подходило для этого – психотип. Слово за слово… Это выделялось все сильнее и сильнее.

Денис Насанбаев: Скажи, он тебя каким-то образом выделял из этой группы?

Екатерина Томашевская: Да. Но я и сама охотно выделялась. У меня была режиссерская легкость принятия игры… Моя сложная жизненная ситуация, щедро приправленная истероидностью, тоже давала себя знать, но главным была игра, поддержание любой этюдной ситуации… Где-то нужно было поспорить, даже если согласен, подыграть в импровизационном показательном диалоге. Это бесценный персонаж на тренинге. Теперь-то я это хорошо понимаю.

Притом я сразу поняла, что этот человек намного серьезнее того, что он говорит в этих вот первичных рекламных продуктах, среди которых, в общем-то, возникали очень мощные истины, причем сразу и с первого дня. Тем не менее, я понимала, что это очень серьезная глыба, что надо углубляться, работать, «пилить опилки в пыль», – по его словам.

А вот на системное мышление я попала чуть иначе. Тренинг уже закончился, потом я к ВиктОру на консультации долго ездила, потом какие-то у нас с ним были деловые переговоры по поводу всяческих театральных дел – что можно с этим делать и так далее… И в результате, в какой-то момент я спросила: «А можно перейти на системное мышление?» Он говорит: «Что тебе, дуре моргающей, там делать? Ну, ты приходи, приходи куда хочешь, ходи, слушай…» Уж не знаю, насколько он прикалывался…

Пришла на занятие… сижу, моргаю. Потом вдруг раз что-то произношу, два что-то произношу… И ВиктОр говорит: «Смотрите-ка, дура, дура… а что выдает!» Ну а затем уже: «Так, системное мышление будет, чтоб была обязательно!» Тоже очень как-то лихо пошло. Он говорил еще на первом тренинге: «Катька, чувствую, мою концепцию хватаешь прямо налету!» Это, конечно, не только потому, что я какая-то там гениальная, просто режиссерское образование помогало, даже в том состоянии, в котором оно тогда было.

Денис Насанбаев: А в режиссерской работе как это тебе помогало?

Екатерина Томашевская: Да, со всех сторон. Персонаж действует по определенной задаче… А что стоит за каждой человеческой задачей?

Наталья Емельянова: Определенные условия…

Екатерина Томашевская: Ну, а действуешь-то ты в этих поставивших тебя раком условиях исходя из чего своего?

Наталья Емельянова: Из своих обезьян?!

Екатерина Томашевская: Ну, родили, наконец! Кино делается людьми, про людей и для людей. Люди окружают тебя на съемочной площадке, в театральном коллективе. Писал пьесу или сценарий человек… тоже со своими обезьянами. Причем пьесу про людей с их обезьянами, но глядя на них глазами своих обезьян. Дальше начинается. Есть ли такая обезьяна у актера, есть ли такая обезьяна у персонажа? Если нет у актера той, что должна быть у персонажа, что с этим делать? На вопрос кастинга – нужен ответ системно-векторный! Было бы намного проще, если бы об этом знали… У меня один клиент с актерского тренинга спросил как-то на седьмом занятии: «Интересно, а как же актер, не зная этого, работает вообще? Я не понимаю, как без этого вообще можно работать?» Как? На ощупь… У кого есть гениальное чутье, тот сразу попадает куда надо. Но таких мало. Безусловно, что великие творческие проблемы никуда не денутся, но мелких, отвлекающих проблем становится гораздо меньше.

Наталья Емельянова: Получается, что ВиктОр тебя «считал» практически сразу, как увидел?

Екатерина Томашевская: «Считал» сразу. Может, не во всю глубину. Однако то, что вошла «расшизованная» психопатка, с огромным творческим потенциалом, «золотой капитал нации», доведенный до крайнего состояния полного ничтожества, увидел. Потом есть такая процедура как «скрытый допрос».

Наталья Емельянова: Ой, расскажи нам про скрытый допрос!

Екатерина Томашевская: А вы что на первом занятии не были? Это все тестовые игры: ваше любимое животное, растение, куда сядешь на скамейке, где ляжешь на постели, какое место выберешь в кинотеатре… На первом занятии вы еще ничего не знаете про вектора и отвечаете честно. Он так выяснял, с кем имеет дело.

Наталья Емельянова: Получается так, что ВиктОр, начиная с первого занятия, участников тренинга включает в какую-то интересную игру. То есть это не просто чтение лекций, это прямой контакт со слушателем. И то, что мы сидим в круге, то, что мы наравне с ним… преград никаких нет, типа желтого стула.

Екатерина Томашевская: Он сам говорил: «У нас не лекция, а беседа». Причем обязательно включение каждого в общую игру. Как только кто-то «выпал», сопротивляется, не хочет – он включается в игру уже по-другому… Те, кто разрушает атмосферу этой игры, не способны понять ее суть. Здесь приходится незаметно помочь им принять решение больше на тренинг не приходить.

Наталья Емельянова: Своеобразный естественный отбор?

Екатерина Томашевская: Да, естественный отбор, но под видом естественного выбора. Существует специальная система микрожестов… Например, тихонечко так ручкой махнул, и человек больше не придет.

Денис Насанбаев: Очевидно, что прочитать книгу совершенно недостаточно, необходимо пройти тренинг.

Екатерина Томашевская: Когда ты читаешь книгу, у тебя возникают вопросы, и как их разрешить – непонятно. К примеру, книги «Роскошь системного самопознания», «Роскошь системного мышления» – абсолютно бездонные. И за каждым предложением стоит тысяча вопросов! Кроме того, кому-то обязательно потребуется высказаться. Хочется поделиться, а не с кем!

Наталья Емельянова: Почему приходят люди на тренинг? Пытаются разобраться в своих комплексах, решить свои проблемы. Читая книгу, наверно невозможно избавиться от своих каких-то комплексов.

Екатерина Томашевская: Стоит пояснить, что такое комплексы. Это безусловно-рефлекторные и условно-рефлекторные наработки, которые потом складываются у нас в инстинкты. Они есть у всех. Но то, что вписывается у нас в определенные социальные нормы и в наш внутренний идеальный образ себя, мы называем не комплексом, а некой нормой. На самом деле, все поведение состоит из комплексов. Это определенная поведенческая функция, привычка, связанная в комплексе с другими. Фрейд выделял некоторые комплексы, связанные с какой-то проблемой. Например, «Эдипов комплекс» – ряд проблем связанных с инцестом…

От всех комплексов не избавишься. Причем нередко какой-то комплекс воспринимается в негативном ключе с точки зрения социальной нормы. Если же взглянуть на него с точки зрения функционала обезьяны, то получается, что это косвенная инициация определенной эрогенной зоны, которую… лучше заменить прямой стимуляцией. Выходит, речь идет не об избавлении от комплекса, а наоборот. Бывает и так.

Наталья Емельянова: Говоря о ВиктОре, мы рассуждаем о системно-векторной психологии. Это неразрывно?

Екатерина Томашевская: Мы можем говорить о чем угодно. Хоть о детстве ВиктОра, все равно это будет рассказ о системно-векторной психологии. Помню замечательную, связанную с ним еще детсадовскую историю: «Про четыре стороны». ВиктОр был почемучка. Наконец, когда он воспитательницу достал, не выдержала она и сказала: «Да пошел ты… на все четыре стороны!». Вышел он на крыльцо детского сада и считает: «Раз сторона, два сторона, три сторона, четыре…». Развернулся немного, и снова: «Раз сторона, два сторона, три сторона, четыре…». Действительно, стороны-то уже другие! Пошел уточнять и… был послан уже по другому адресу. Казалось бы, история эта о ВиктОре в детском саду, но также это и рассказ о системном мышлении.

Денис Насанбаев: Вот ты пришла к ВиктОру, прошла тренинг, что в итоге?

Екатерина Томашевская: Я вышла другим человеком. Было много слез и «соплей». Причем еще четыре индивидуальные консультации я посетила. Но такое очень редко бывает. Обычно два часа и до свидания.

Наталья Емельянова: Ну, знаешь ли, я ушла от тебя, и неделю меня еще вопросы «догоняли»…

Екатерина Томашевская: Вопросы будут «догонять» тебя всю жизнь. Ты сравнивай не с тем, что после консультации, а с тем, что было до нее. За два часа всех вопросов не решить. Впрочем, и за семьдесят приходов к Фрейду тоже. У меня было четыре консультации по три часа каждая… Где-то он и гипнозом пользовался, выволакивая очень тяжелые моменты из детства. С творческой натурой работать очень непросто.

Помимо этого, были у нас еще и творческие планы. Конечно, ему хотелось восстановить театр, но все это быстро застопорилось. ВиктОр за границу уехал в постперестроечное время, когда в мутной воде можно было много всякой рыбки поймать. А приехал – «капитализм», где каждый трясется за свой «капитал», и на энтузиазме уже ничего не сделаешь. Разумеется, никаких великих театральных проектов у нас не получилось. Однако учился он всю жизнь. Я ему таскала и Станиславского, и Михаила Чехова и многих других авторов…

Наше с ВиктОром общение было интересным. Соответственно, какой-то продукт просто должен был получиться… Им стало печатное издание. Знаете, существует в институте «геморрой» под названием курсовая работа. Этот самый «геморрой» я готовила, используя уже многие законы системного мышления. Сначала перерабатывала в книгу предыдущие курсовые, пропуская материалы через новое для меня учение. Позднее ситуация изменилась с точностью до наоборот: я писала книгу, убирала самые «крамольные» слова, и сдавала это как курсовую.

Денис Насанбаев: Преподаватели оценили?

Екатерина Томашевская: Одни относились с мягкой симпатией, другие давали понять, что об этом лучше не говорить, третьи – воспринимали негативно.

Наталья Емельянова: Первый раз слышу про негативную реакцию…

Екатерина Томашевская: Что ты! На семинарах в ВиктОра и стулья летели! Один знакомый мне до сих пор говорит: «О! В секту свою поехала…».

Наталья Емельянова: А сам ВиктОр по векторам кто?

Екатерина Томашевская: Свои вектора ВиктОр озвучивал на каждом тренинге. На этапе, когда подбирал участникам «идеальную пару», он рисовал основные: свои и любимой жены. Это своеобразная «замануха» под названием: «Я найду вам идеального партнера»…

Так вот, по «нижним» векторам ВиктОр – кожный уретральник. Он говорил, что не рассади по разным клеткам этих обезьян, живым бы давно не был. Из верхних векторов: оральность и неплохая обонятельность. На мой взгляд, иногда прорывались звуковая и зрительная обезьяны. Но надо помнить, что ВиктОр – блокадный ребенок. Когда его вывозили в 1943 году из Ленинграда, он съел уже все обои и приступил к известке. Не шевелился, не вставал. Друг погибшего отца отправил их с матерью по «Дороге жизни». Соответственно, «по звуку» с детства в памяти у него осталась одна сирена, «по видео» – жуткая черная дыра. Можно предположить, звуковая и зрительная обезьяна были задушены в колыбели.

У меня с векторами сложнее. Он сразу увидел во мне «золотой капитал нации», а именно – анально-уретральное сочетание. И это единственный «низ»: ни мышечной силы, ни кожной логики. Соответственно, нет хватки – ни коммерческой, ни организационной. Как-то ВиктОр говорил мне: «Шизохрония и шизотропия». Топографический кретинизм, в общем. Анальность помогает выживать. Уретральность, с одной стороны, дает возможность придумывать какие-то интересные вещи, с другой – заводит туда, куда и не надо. «Сверху» у меня в наличии все четыре вектора. Поменьше всех – обонятельный, который также способствует выживанию. Кроме того, не бывает без обонятельности и режиссера. Это особый дар – создавать интригу, просчитывать последующие ходы… Я говорю как о манипуляции актером, так и сознанием зрителя. Без этого никуда.

Наталья Емельянова: Какие цели и задачи тренинга выделял ВиктОр? Как распутаться в клубке собственных страстей? Как рассадить своих обезьян, чтобы жить в гармонии с самим собой и окружающим миром?

Екатерина Томашевская: Вообще-то много ты наговорила… На самом деле, задачу ему «поставил» еще Зигмунд Фрейд в одной из своих статей, когда указал, что: «следовало бы обратить внимание на виды характеров и выяснить, нет ли… связи с определенными эрогенными зонами». Вот эту фразу ВиктОр прочитал, и стала она основой его жизненного сценария. Главной его задачей было создание системно-векторного психоанализа. Затем те, кого «звезды» привели к нему на тренинг, этими знаниями и пользовались. Болезнью же под названием «хочу спасти все человечество» ВиктОр рано переболел. Я же была им «привита» изначально. Человечество спасенным быть не хочет. Кто захочет спастись, тем помогаем.

Денис Насанбаев: Интересно, каков процент людей, которые хотят прийти на тренинг и тех, кто не хотят? Не все же хотят пойти на тренинг и узнать о себе все?

Екатерина Томашевская: Знать правду хотят многие, а узнать – боятся почти все. У каждого индивидуальная форма сопротивления. Кому-то, например, вообще все равно: работает он в «тридцать седьмом цеху» и больше ничего не надо. Многие боятся расстаться со своими «болячками».

Денис Насанбаев: И с деньгами…

Екатерина Томашевская: Конечно. Ему даже родственники могут говорить: «Давай, я за тебя заплачу, только сходи!». Ответ один: «Нет, платить деньги за болтологию, все равно, что в помойку выбрасывать!» Впрочем, таких исцелять до конца даже нельзя… Обязательно надо оставить болячку хотя бы на 5%, иначе он обзаведется новой и уже на все 100%.

Денис Насанбаев: Вернемся к тебе. Что ты делала после института, как начала вести тренинги?

Екатерина Томашевская: Как-то ВиктОр сказал мне: «Все твое творчество и режиссура – это хорошо, но кусок хлеба тоже нужен. Веди тренинги». Истеричка, конечно, тут же завопила: «Я?!! Да ты что?! Как?!». Впрочем, я все-таки начала, хоть и не с его тренинга, а со своего авторского. Назывался он тогда арт-терапевтическим, и ВиктОр очень хотел развивать это направление. Собственно говоря, я разработала метод экспресс-обучения актерскому мастерству с нуля на базе системно-векторного психоанализа.

Результатом для учеников становилось их первое публичное выступление. Чаще всего это были отрывки из классических пьес, а также номера на основе стихов и басен. К слову, посетив классические тренинги по арт-терапии, я поняла, что «результаты» этого творческого процесса зритель оценить не в состоянии. Смотреть на это действо практически невозможно, так как рассчитано оно лишь на самих участников. Мои же ученики занимались созданием пусть небольшого, но произведения искусства, а не только обсасыванием своих проблем. В сжатые сроки выдавали продукт, который интересно смотреть людям. Вот вам и принципиальная разница.

В первую очередь, с участников тренинга снималась вся «шелуха» дилетантского представления об актерской игре. Мы анализировали текст, ставили перед актерами определенную задачу. Определив «векторный набор» персонажа, становится ясно, как действовать, поэтому даже импровизационная схема складывается как бы сама собой. Мои ученики, конечно, не профессиональные актеры, но работали они по всем драматургическим правилам, и в своем конкретном отрывке выглядели вполне достойно. Разумеется, было и много ошибок, но на этих ошибках они и росли. Кроме того, они сплачивались, «состыковывая» свои рабочие графики, подыскивая друг другу костюмы и реквизит, встречаясь для репетиций после работы…

На выступление приходили зрители: их родственники, коллеги, друзья, выпускники предыдущих групп – ВиктОра и мои. Так, человек получал возможность в спокойной, психологически комфортной обстановке преодолеть ужас первого публичного выступления. Однажды нам пришлось даже снимать зал в ДК, потому что более шестидесяти человек зрителей просто не могли разместить в квартире у ВиктОра.

Елена Спесивцева: Но актерский тренинг лучше проходить, уже зная вектора?

Екатерина Томашевская: Конечно. Это тренинг второй ступени, и без первой научить чему-то было бы нереально. Разбирая персонаж, мы могли произнести всего одно характеризующее его слово, и сразу становилось понятно, как будет действовать герой. Далее мы разбирали уже определенные актерские тонкости. Это очень облегчало процесс, и за двенадцать занятий люди «впитывали» очень много…

Кроме того, вела я тренинг второй ступени и у ВиктОра. Это «Системное мышление». Вообще, к нему на тренинги ходила много: и на системно-векторный анализ, и на системное мышление, и на различные семинары, и на курсы лекций других специалистов.

Позднее я стала вести системное мышление индивидуально. После таких уроков системного мышления ученики делали доклады, «сбивались» в мини-группы. Была однажды даже такая практика: одни и те же люди проходили у меня театральный тренинг и брали индивидуальные уроки по системному мышлению. В результате, каждый из них выдал огромную матрицу по системному мышлению с «эпиграфом». Причем эпиграфом стал номер из их индивидуального репертуара с театрального тренинга. У одного это была басня, у другого – стихотворение, у третьего – проза и так далее. Этот своеобразный номер подходил по смыслу к теме, которая была разложена в матрице. Естественно, я вела эти доклады, как-то связывала между собой. ВиктОру эта идея нравилась. Он говорил, что если бы Ганзен дожил до этого, тоже бы порадовался.

Наталья Емельянова: Катерина, а матрицы участников касались какой-то волнующей их проблемы?

Екатерина Томашевская: По большей части – да. Например, одна женщина делала матрицу «Мода», ну, и сама дама была соответствующая. Матрицу «Риторика» составил ученик, недавно прошедший курс риторики и систематизировавший, таким образом, полученные знания. Тренер по плаванию делала матрицу «Спорт». В общем, каждый о своем.

Елена Спесивцева: Как я понимаю, при ВиктОре ты вела тренинги актерского мастерства и системного мышления?

Екатерина Томашевская: Да, я занималась вторыми ступенями. Также периодически мои знакомые вытаскивали меня… то в какую-то брачную женскую контору, то куда-то… в фирму биодобавок, где я проводила системно-векторный психоанализ. ВиктОр просто корпоративы не любил.

Наталья Емельянова: А что насчет работы в брачной конторе? Там занятия на подбор партнера были направлены?

Екатерина Томашевская: Учитывая, что посещали тренинг этот девушки, которые собирались замуж за иностранцев, то, в основном, мы разбирали ментальность жителей той или иной страны. Понимая, какова векторная модальность данной ментальности, мы могли обрисовать приблизительную картину того, что их ждет, в какую социокультурную среду они попадут.

Елена Спесивцева: А как ты пришла к ведению полноценного тренинга по системно-векторному психоанализу? Это произошло уже после ухода ВиктОра?

Екатерина Томашевская: Он работал до последнего. Не работать – не мог. Последнюю группу он начал, а я уже заканчивала. У него была налаженная технология, далее включалась налаженная технология органичного перехода ко мне на вторые ступени. Последний год было очень много работы… другого рода… ВиктОру уже было тяжело, а успеть хотелось много. Поэтому я работала непосредственно с ним над дальнейшим развитием системного мышления. Ему уже категорически нужна была помощь, уже было не до мелочей. В последний год весной он выпустил третье издание «Роскоши системного мышления». Тут я была редактором-консультантом. Я составляла матрицы, вычитывала главы… Он торопился, нервничал, переделывал, хватался за новые темы…

Елена Спесивцева: Как ты видишь дальнейшее развитие?

Екатерина Томашевская: Я буду говорить о своем дальнейшем развитии, хорошо? Я, естественно, вижу векторный психоанализ как коренное направление. Безусловно, буду вести тренинги максимально близко к тому, как вел их ВиктОр. Имею в виду – «без купюр», без смягчения. Именно в том самом «шоковом» варианте. Но, разумеется, я – не он, а другая творческая индивидуальность. Поэтому, безусловно, буду добавлять свое. Моим направлением в системном мышлении всегда была системная драматургия на базе системно-векторного психоанализа. Теперь надо делать полноценную теорию. Я уже набираю с этой целью мощную рабочую группу по системному мышлению и какое-то количество консультантов, сотрудничающих на различных условиях. Нужно проводить тестирование, чтобы эта теория не отрывалась от практики. И, конечно, создавать новые матрицы, объединяя их в одну фрактальную базу.

Нужны экспериментальные драматургические работы. Кроме того, и в своей профессии хотелось бы существовать. Об этом я начала думать еще при ВиктОре, но тогда пришлось «принимать и поднимать знамя». Нужно было как-то опомниться, разобраться…

Но вот я уже провела несколько тренингов и по системному мышлению. Свой индивидуальный курс успешно переделала в групповой обучающий тренинг. Теперь по системному мышлению собирается мощная рабочая группа. Результаты нашей работы мы будем выкладывать на сайт. Также я подумываю об интернет-журнале по системному мышлению. Возможно, следом отдельными выпусками будут выходить какие-то книги. И, разумеется, планирую проведение семинаров на различные темы. Вообще, больше всего меня интересует тема манипуляции. И, опять-таки, это связано с режиссурой.

Тут сразу встает вопрос: откуда брать группы учеников? Придется ставить процесс на хорошие коммерческие рельсы и делать все «с нуля». ВиктОр же существовал в экологической нише: как велось, так и велось, как текло, так и текло… «Сворачивать» его на какой-то другой путь было уже невозможно. Я, напротив, не смогу выжить, не сворачивая. Поэтому для меня это необходимость – и святая, и коммерческая.

Денис Насанбаев: У меня вопрос насчет коммерческой части. Это касается людей, которые вообще не в курсе, о чем речь. Что дает этот тренинг и кому нужно на него идти?

Екатерина Томашевская: Идти нужно всем, кто сможет выдержать. Кого сопротивление пустит, тем и идти. Говорить им: «Вам нужно!..» я, конечно, не буду. Ведь только если необходимость человека приведет, и он поймет, что ему это нужно – только тогда я смогу с ним работать.

Денис Насанбаев: Какая нужда это может быть?

Екатерина Томашевская: Нужда комбинированная… Всех его обезьян нужда… Нужда большая и малая… А с целями как раз все ясно. Они абсолютно те же, что и на других тренингах самопознания. Только вопрос здесь не «зачем?», а «как?» И отличие тренинг имеет именно по этому параметру: КАК информация подается и КАК занятие проходит. Идут же люди сюда за самопознанием, за решением психологических проблем. Вопрос лишь в том, КАК это ВиктОр делал: как вскрывал, как глубоко копал. Ну, и конечно, все это пропущено через системные законы. И тренинг сам по себе как система существует. Не просто о чем-то поговорили, пословоблудили, кто-то поплакал и ему полегчало. Здесь, конечно, система знаний уникальная, это изобретение Толкачева.

Денис Насанбаев: Какие-то бытовые, житейские проблемы решаются?

Екатерина Томашевская: Скорее всего, они просто отпадают. Впрочем, и решаются, конечно, тоже. Разрешаются бытовые, житейские проблемы, конфликты в коллективе, творческие кризисы… У меня, кстати, существует еще эвристическая консультация – консультация по формированию творческого замысла. Приходит клиент с каким-то смутным брожением в голове: «чего-то хочется, а вот кого – не знаю». Иногда, напротив, обращаются с четко сложившимся творческим замыслом, и происходит его корректировка либо вообще полный переворот! Бывает, приходят и с полным бредом, и дело заканчивается отказом от такой затеи. Случается, объясняешь человеку: «Не твое, Вася, не лезь». Другой раз все сводится к формуле: «Если хочешь сделать плохо – делай, но без меня! Если хочешь делать хорошо – то потому и поэтому ты это не поднимешь». Я объясняю, как реализовать творческий проект, формирую профессиональные замыслы. А рассказывать, как с профессиональным подходом смонтировать пьянку – только испортить кайф. Пусть лучше он получит кайф, как умеет.

Елена Спесивцева: А создать новый проект это помогает?

Екатерина Томашевская: Только творческий проект. Мы психоаналитическими методами залезаем в глубины подсознания и понимаем, чего человек хочет на самом деле. Я смотрю, какие у него обезьяны и чего бы они хотели. Праздник на воде какой-нибудь или философский трактат. Часто встречаются диссертации и статьи, различные номера для выступлений. Но мне интереснее всего, разумеется, драматургические проекты.

Денис Насанбаев: Расскажи, какие проблемы решались реально после тренинга. Кого-то спасли от петли, кто-то женился-разводился?

Екатерина Томашевская: Вот женился – развелся, это запросто! После шестого занятия он встал и повернулся к жене: «Ну, ты все поняла? Я пошел собирать вещи».

Денис Насанбаев: Так они вдвоем были?

Екатерина Томашевская: Да. После этого, кстати, ВиктОр часто стал разводить супружеские пары в критической ситуации по разным группам. Но потом вторые половины прибегали с претензиями, вообще не понимая, что происходит…

В то же время, и создавались пары прямо на тренинге. А что далеко ходить? Вот она рядом сидит. ВиктОр иногда говорил: «Вы попробуйте, сексуальное тестирование проведите. Результаты доложите». Иногда приходили на консультацию и докладывали: «Да, у нас получилось, вот едем за границу жить».

Наталья Емельянова: Но получается, что многие выходят и продолжают жить со своей, якобы «половинкой», которая не хочет на тренинг идти? А все равно продолжаем жить…

Екатерина Томашевская: Это значит, не хотим расставаться со своими муками. Знаете ведь, что есть те, которые с муками своими ни за что не расстанутся…

Елена Спесивцева: А бывает так, что «половинка» не подходит по каким-то векторам, а вместе замечательно?

Екатерина Томашевская: Это означает, что все равно подходит, но… по каким-то другим векторам.

Елена Спесивцева: Я имею в виду, не подходит по формуле идеального партнера…

Екатерина Томашевская: Эту идеальную пару мы считаем по трем векторам, а у нас ведь есть еще и другие обезьяны. Но если взять хотя бы четыре, уже считать не интересно.

Наталья Емельянова: Я еще задавала ВиктОру вопрос, почему двум кожникам будет вместе хорошо? Он ответил, что они оба любят помучаться.

Екатерина Томашевская: Это будет кошмар! Только представь: «Ты моешь пол по эту половицу, я по эту! Это мой хлеб, это твой хлеб…» Все по договору, причем, не по какому-то, а по оооочень конкретному договору.

Наталья Емельянова: Иногда это очень смешно! Я мою посуду, а ты за это со мной… потому что ты мне должен, я же посуду помыла.

Екатерина Томашевская: Должен деньгами, кожнику надо платить за доставленное удовольствие. Для него это просто счастье.

Наталья Емельянова: У тебя есть какие-то любимые вектора?

Екатерина Томашевская: Я всех люблю – в единой системе. Своих обезьян всех люблю. Но вообще, я очень люблю ту, что у меня самая маленькая! Очень люблю обонятельников… Как бы странно это ни звучало. Люблю их, сволочей! В творческих сочетаниях, конечно. Еще люблю отдельной особой любовью те вектора, между которыми звенящие, искрящиеся конфликты получаются, ведь именно они любимые у драматурга. Зритель хочет как лучше, а драматург – как интереснее. У драматурга всегда будет любимый персонаж – герой, который будет проходить ряд испытаний. Значит, это нужно с помощью каких-то обезьян проходить. Стало быть, нужен определенный набор – обезьянник! К примеру, слабая верхняя обезьяна не пройдет никаких испытаний, она же попросту на второй странице сдохнет. Да и скучно будет, если пьеса из одних анальников.

Елена Спесивцева: Да, скучно будет. Впрочем, как если б любой вектор только один был…

Екатерина Томашевская: Не зря же практически каждая пьеса содержит полный векторный набор.

Елена Спесивцева: Чтобы эмоциональное напряжение было…

Екатерина Томашевская: Обязательно напряг, причем он должен нарастать, и специальные правила для этого есть. Нарастание происходит по сексуальной схеме. Обязательно постоянные перемены от плохого к хорошему, и от хорошего к плохому. Это целая наука. И все эти перипетии можно по матрицам раскладывать. Вот этим я и хочу заниматься.

Елена Спесивцева: В чем уникальность системно-векторного тренинга? В том, что это метод решения любых вопросов, а не только какого-то одного?

Екатерина Томашевская: Ты понимаешь, почему у тебя эта проблема, откуда она возникла, из «какого места», так сказать. Может быть, ее и решать-то не надо! Может, она и не проблема! В принципе, ты начинаешь понимать всю свою жизнь. Бывает, ты думаешь: «я виновата…». А ты не виновата, потому что это, оказывается, твоя природная функция, она пробивается и ее… надо выполнять! В итоге, рациональное слетает, ты ее выполняешь, а затем тебя мучает совесть. Я, например, переживала, что плохая мать. Наконец-то, успокоилась!

Денис Насанбаев: Проблема в том, что другим людям не объяснишь…

Екатерина Томашевская: Но, главное, сам понимаешь! Кстати, первый позыв после тренинга – всем сразу хочется кричать: «Ты такой!» Только вот действовать с другими нужно исходя из того, КТО ОНИ, КАКИЕ. Ты-то – умный, все знаешь, а они – нет! Манипулируйте спокойно, не парясь. Потом, когда вы незаметно обставите все так, как вам надо, они начнут и к вашим обезьянам относиться уважительно.

Денис Насанбаев: Заметил, что легче не в себе разобраться, а в других. Может, конечно, ты и подстраиваешься, но скорее манипулируешь.

Екатерина Томашевская: Подстройка – один из манипуляционных приемов. Но со стороны виднее! Именно поэтому один психоаналитик идет на психоанализ к другому. Не пытайтесь только переделывать всех с учетом полученного знания. Даже если без этого проблему не решить. Но ты, по крайней мере, понимаешь, что в этой своей проблеме не виноват. Само по себе понимание, «я такой, я уникальный» – великое дело! Если социум меня не понимает, то я не идиот орать – «вы все козлы!». Главное, что для себя знаю: ни в чем не виноват, ничего никому не должен. Уже хорошо. Да и какой смысл что-то доказывать тому, кто тебя слушать не хочет…

Елена Спесивцева: «Что русскому хорошо, то немцу – смерть». После тренинга это выражение обретает реальные корни.

Екатерина Томашевская: Думаю, ты раньше подозревала, что Витас с Валуевым хоть чем-то да отличаются…

Елена Спесивцева: И не только комплекцией.

Екатерина Томашевская: Просто сейчас это названо конкретными словами.

Наталья Емельянова: До тренинга я не могла себе объяснить, почему некоторые «жопы» сидят перед телевизором, жрут пельмени со сметаной, и больше ничего им не надо? А мне почему-то этого не хочется. Теперь успокоилась, понимаю…

Денис Насанбаев: У меня тоже были похожие вопросы. Например, сидим в компании: кто-то пивка выпил и пошел домой, а мне – во все тяжкие да на подвиги…

Наталья Емельянова: Из таких простых вопросов состоят напряги и непонимания между людьми.

Елена Спесивцева: Причем, нередко один думает про другого: он делает не так, как я. Значит, он какой-то не такой…

Екатерина Томашевская: Тут и возникает попытка переделать другого: «Делай так, как я!», «Ты меня уважаешь?!».

Денис Насанбаев: Еще расхожая фраза: «Вот все нормальные люди так делают!»

Екатерина Томашевская: А где вы видели норму? Вообще, кто такой нормальный человек? У каждого свое понимание «нормального».

Денис Насанбаев: До тренинга этого не понимаешь, после тренинга – да.

Наталья Емельянова: Стоит добавить, наверное, про детей…

Екатерина Томашевская: В основном, конечно, люди выдерживают всю эту тренинг-мясорубку ради детей. У многих растут дети, каждый – со своей «расположенностью», своей акцентуацией, своими обезьянами. И надо понимать, что с ними делать. Иногда, конечно, люди кричат в ужасе: «НЕТ! Мы такого делать не будем!». Однако жизнь диктует свое. К примеру, только вчера я объясняла товарищу, как помочь его дочери разобраться со своими гениталиями в три года.

Денис Насанбаев: Тренинг нужен родителям, чтобы детей не калечить, а направлять в нужное русло. Поддерживать и развивать их вектора. Вот у меня старший сын – необщительный, в наушниках сидит…

Екатерина Томашевская: Ну, и пусть сидит!

Елена Спесивцева: А ты его до тренинга, наверное, «грузил»: «Иди, гуляй! Иди, в футбол играть!»

Екатерина Томашевская: Ага! Чтобы ему в ухо «звезданули»! Теперь-то, наверное, отстал от него?!

Наталья Емельянова: Проблемы возникают, когда родители решают, куда детям пойти учиться. А ведь сферу успешной деятельности для своего ребенка можно предугадать уже с рождения!

Екатерина Томашевская: Да, еще в утробе. Пинает он тебя без конца, или, наоборот, затих… Как раз на одном из тренингов мать двоих детей рассказывала, как каждый из ее отпрысков себя в утробе вел.

Денис Насанбаев: Была на работе у меня одна дамочка… Кожная напрочь, рассказывает: «Представляете, из отпуска вернулись, взяла фотоаппарат, с которым ребенок бегал. Стала смотреть фотографии… На фото – одни голые попы да сиськи». Отдыхали-то они, где-то в Испании, на пляже… там многие топ-лесс загорали. В общем, ребенку семь лет, мама в шоке.

Екатерина Томашевская: Так все же правильно! Этот ребенок – зрительный уретральник!

Денис Насанбаев: Расскажи, как проходит тренинг.

Екатерина Томашевская: Для начала – два бесплатных занятия. Они свободны для посещения и носят вводный характер. Мы знакомимся друг с другом, проводим тестовые игры. На третье занятие уже нужно приходить с «финансовым подтверждением» своего желания посещать тренинг дальше. Именно с этого занятия начинаем изучать историю психоанализа (в том числе векторного психоанализа), а также разбираем первый психотип. Дальше, по десятое занятие включительно – изучаем вектора. В течение всего тренинга проводим тесты и психологические игры. После этого – еще два занятия по синтезу, еще тесты, кое-что из сексологии: схема полового акта, классификация оргастии. Но главное – законы Толкачева-Фурье! Завершается все толкачевской «формулой любви» и подбором идеальной пары по векторам.

Денис Насанбаев: После занятия уже консультация?

Екатерина Томашевская: Да, называется это посттренинговое сопровождение. Индивидуальная консультация обычно длиться в районе двух часов. Часто здесь же принимается решение о посещении тренингов вторых ступеней.

Денис Насанбаев: Это и называется корректировкой жизненного сценария?

Екатерина Томашевская: Можно сказать и так. Корректировка возможна, на самом деле, в течение всей жизни.

Интервью провели Елена Спесивцева, Наталья Емельянова, Денис Насанбаев.

Постоянная ссылка на это сообщение: http://in4life.ru/?page_id=60

Добавить комментарий